Лекция
Это продолжение увлекательной статьи про развитие капитализма.
...
капитализму общественную систему. Именно под непосредственным влиянием революций первой четверти XX века (и в первую очередь — Октябрьской революции 1917 г. в России) страны развитого капитализма перешли к 8-часовому рабочему дню, и стали все активнее применять различного рода социальные гарантии и льготы.
Пример «мировой социалистической системы», активно развивавшей систему всеобщих социальных льгот и гарантий для населения, оказывал непрерывное давление на развитые капиталистические страны. Однако эти компромиссы между трудом и капиталом происходили, по крайней мере, в первой половине XX века (а отчасти и позднее), на фоне острейшей классовой борьбы пролетариата и буржуазии, в том числе вооруженной, да и не могли быть достигнуты без такой борьбы. Наряду с изменением межклассовых отношений для капитализма, развивающегося на собственной основе, стали характерны и изменения внутриклассовых отношений. В частности, заметные сдвиги произошли в отношениях внутри капиталистического класса: между капиталистами-собственниками и капиталистамипредпринимателями. Эти изменения получили отражение в концепции «революции управляющих», которая, преувеличивая значение происходящих изменений, представляла дело так, что фактический контроль над капиталистическим процессом производства целиком переходит в руки наемных управляющих, а капиталистсобственник по существу превращается в рантье, стоящего целиком вне процесса производства.
Несомненно, в крупных капиталистических предприятиях (и особенно в монополистических объединениях) значение капиталистов, непосредственно осуществляющих предпринимательскую деятельность, и выступающих главным образом в виде наемных управляющих, значительно возросло. Резкий рост масштабов производства и значительное усложнение структуры крупных капиталистических фирм резко усилили роль функций управления, и сделали крайне сложным непосредственный контроль со стороны собственника за всей предпринимательской и управленческой деятельностью. Однако это вовсе не означает, что такой контроль исчез или еделался чисто символическим. «Частное производство без контроля частной собственности», появление которого было отмечено еще К. Марксом, ознаменовалось переходом частных собственников-капиталистов от контроля над производством к контролю над результатами производства. Разумеется, относительная независимость управляющих от собственников в таких условиях существенно возросла. Выстраивание таких отношений между собственниками и управляющими, которые позволили бы собственникам обеспечить свои интересы, превратилось в значительную и весьма сложную проблему (известную в экономической теории под названием проблемы «принципал — агент»).
Социальное положение управляющих также изменилось. Высшие управляющие, особенно в крупных капиталистических предприятиях, и, тем более, в монополи стических объединениях, из простых наемных надсмотрщиков за рабочей силой или технических специалистов превратились в действующих капиталистов-предпринимателей. Большинство из них также в той или иной мере стали участвовать в собственности управляемых ими предприятий. Другой сдвиг в структуре классовых отношений затронул изменение соотношения между удельным весом мелкой и капиталистической буржуазии. Рост монополистического капитала поставил мелкую буржуазию в еще более сложные условия конкурентной борьбы, привел к ее прогрессирующему разорению или к фактическому подчинению крупному капиталу. Однако предсказанного К. Марксом катастрофического падения удельного веса мелкой буржуазии, ставящего ее, как социальный слой, на грань существования, все же не произошло.
Оказалось, что, во-первых, не во всех отраслях хозяйства происходит полная перестройка технологии на основе крупного машинного производства.
Во-вторых, даже преобразование производства на основе машинной техники может оставить нишу для мелкого производства (например, путем вычленения из крупной фабрики какой-либо отдельной операции или изготовления отдельных деталей и узлов). Поэтому мелкое производство (и мелкая буржуазия) сохранили возможности для своего воспроизводства (особенно в сфере услуг и в сельском хозяйстве), хотя их удельный вес существенно сузился, а самостоятельность во многих случаях стала фиктивной. Мелкие предприниматели опутаны сетью долговой и технологической зависимости от крупного капитала, который нередко выступает по отношению к мелкому бизнесу одновременно в роли монополии и монопсонии.
Устойчивое воспроизведение капиталистической системы производственных отношений на собственной основе в условиях, когда в большинстве отраслей хозяйства возобладало индустриальное производство, не только не означает прекращения технических переворотов в производстве, но, напротив, предполагает такие перевороты. В течение длительного периода времени (на протяжении конца XIX в. и большей части XX в.) подобные технические изменения — часто говорят даже о технических революциях или о смене технологических укладов — в основном не выходили за рамки индустриальных технологий. Тем не менее, их оказалось достаточно, чтобы значительно увеличить производительность труда и заметно повлиять на весь облик капиталистического общества. Одним из наиболее заметных сдвигов такого рода было развитие массового производства. Предпосылкой этого перехода был рост концентрации и специализации производства, приведший к созданию предприятий, способных к выпуску однородной продукции в больших масштабах. Одним из наиболее известных технических решений, способствовавших переходу к массовому производству, было развитие конвейерного принципа сборки готовых изделий.
Массовое производство неизбежно влекло за собой необходимость массового сбыта и массового потребления. Созданная техническая возможность обеспечить производство предметов потребления, в том числе технически сложных, в количествах, достаточных для удовлетворения потребностей значительной части населения, упиралась в экономическое ограничение - узкие масштабы платежеспособного спроса со стороны самого крупного класса общества, наемных работников. Одним из первых среди идеологов буржуазии осознал это противоречие Генри Форд, провозгласивший принцип — мои рабочие должны иметь возможность покупать мои автомобили. Данная проблема решалась с двух сторон. С одной стороны, массовое производство само по себе позволяло понизить уровень издержек производства, а значит, и цен различных товаров. С другой стороны, совокупность факторов, уже перечисленных в предыдущем параграфе, вела к росту уровня доходов рабочего класса. На этой основе стало складываться общество массового потребления1. Период его формирования в США относится к середине 20-х - началу 50-х гг., в Западной Европе — к середине 30-х - концу 50-х гг. Его кульминацией являются 60-е гг. XX века. Впоследствии феномен массового потребления никуда не исчез, однако ведущими характеристиками, определяющими облик общества, постепенно стали уже другие. Еще одна характерная черта эпохи государственно-монополистического капитализма, развивающегося на собственной основе — довольно заметная роль государственного сектора в экономике. Эта роль также связана с природой индустриального массового производства в условиях развития монополизма. Воспроизводство всего общественного капитала при значительной роли крупных монополий оказывается зависимым, во-первых, от естественных монополий общенационального масштаба (железнодорожный транспорт, система производства и распределения электроэнергии, система нефте- и газоснабжения). В такой ситуации государство нередко прибегает к национализации соответствующих отраслей, чтобы гарантированно поддерживать устойчивость экономики в целом, поставить ее вне зависимости от политики частного капитала. Во-вторых, любое крупное массовое производство, носящее монопольный характер, или приближающееся к таковому — особенно, если от него зависит воспроизводство во всех остальных отраслях — также способно повлиять на устойчивость воспроизводства всего общественного капитала. В-третьих, концентрация производства в наиболее капиталоемких отраслях 1
Феномен массового потребления породил социологические концепции «общества потребления» и «массового общества». приводит к тому, что его масштабы делают затруднительным для частного капитала мобилизацию капиталовложений, необходимых для постоянного поддержания конкурентоспособности данного производства, в особенности на мировом рынке. Совпадение двух последних условий в ряде отраслей (металлургия, авиационная промышленность, судостроение...) также нередко выступает основанием для национализации. В ряде случаев национализация определяется политическими соображениями (военная промышленность). Кроме того, к национализации прибегают в случаях т.н. провалов рынка. Эти провалы обычно связаны с производством товаров, полностью или частично имеющих свойства общественного блага (для которого характерна невозможность или затрудненность полного частного присвоения как доходов, так и издержек, связанных с внешними эффектами).
Провалы рынка — ситуации, в которых рыночные отношения не обеспечивают адекватной информации об издержках и полезных эффектах через рыночные цены. Одним из частных случаев провалов рынка является производство товаров, характеризующихся наличием внешних эффектов (экстерналий), — например, производство общественных благ.
Общественное благо — товар, к которому неприменимо правило исключения, т. е. доступ к которому не может быть ограничен продавцом, в том числе и для тех потребителей, которые не оплачивали товар. Поэтому для общественных благ характерно наличие внешних эффектов (экстерналий).
Внешние эффекты (экстерналии) — побочные эффекты при производстве и потреблении товара, которые воздействуют на третьих лиц за пределами сделки продавецпокупатель, и (или) которые не учитываются в цене товара.
Объяснение провалов рынка и экстерналий экономистами ортодоксальнолиберального, неоинституционального и марксистского направлений:
Экономисты ортодоксально-либерального направления связывают провалы рынка с недостаточным развитием рыночных отношений, что и не позволяет отразить в ценах всю необходимую информацию. Наличие экстерналий эти экономисты объясняют отсутствием рынков внешних эффектов. Экономисты неоинституционального направления (в том числе сторонники экономической теории прав собственности) придерживаются той же позиции, но объясняют отсутствие полноты ценовой информации и отсутствие рынков внешних эффектов тем, что получение такой информации и организация рынков внешних эффектов потребовали бы слишком больших трансакционных издержек (в том числе для спецификации прав собственности на внешние эффекты).
Марксистская теория объясняет провалы рынка тем, что рынок не может обеспечить эффективного удовлетворения целого ряда общественных потребностей в силу специфической узости присущих ему критериев эффективности (критерий прибыльности), и способности реагировать только на частные интересы, выраженные в денежной форме Большая часть социальных услуг имеет те или иные свойства общественного блага, и потому сферы образования, здравоохранения, службы занятости и социальной помощи полностью или частично находятся в государственной собственности, даже в тех государствах, которые прибегают к национализации производстве иных предприятий в крайне незначительных масштабах. Наличие крупного государственного сектора делает логичным и значительное присутствие государства на рынке ссудного капитала — участие в собственности коммерческих банков, инвестиционных и страховых компаний, пенсионных фондов и т. п. В рамках государственного сектора, как и в рамках крупных частных монополистических объединений, получают развитие методы прямого планового управления производством. Совокупность указанных выше черт характеризует сложившуюся в 50-е - 60-е гг. XX века в развитых капиталистических государствах стадию развития капитализма как позднее индустриальное общество1 (или, более точно, как поздний капитализм2).
1 Термин не очень удачный, ибо он не выражает специфику этого общества именно как определенной стадии развития капитализма. Однако он указы вает на один из действительно характерных признаков этой стадии, и может быть принят как уже устоявДля позднего капитализма характерно появление такого феномена, как «государство всеобщего благосостояния». Этот термин не случайно взят в кавычки: на деле о всеобщем благосостоянии там не может быть и речи, и более честные исследователи говорят об «обществе двух третей» или «двойственном обществе». Общество двух третей появилось как в силу внутренних тенденций развития капитализма, так и в силу давления внешних обстоятельств. Рост сложности применяемых технологий и квалификации рабочей силы вызвал не только рост доходов наемных работников, но и создал необходимость более высоких гарантий социального благополучия. Рабочее время квалифицированного работника не должно теряться из-за болезней; квалифицированный работник не должен перенапрягаться в стремлении обеспечить свою семью куском хлеба; квалифицированный работник не должен находится в состоянии психологического дискомфорта, думая о том, как он сможет дать детям образование или обеспечить себя самого в старости — иначе все это скажется на ш ийся терм и н (если не забы вать скрывающегося за ним реального содержания).
1 Термин принадлеж ит бельгийскому марксисту Эрнесту М енделю. (См.: Mandel E. Der Spätkapitalismus. Suhrkam p Verlag, 1972. Английское издание: Late Capitalism . L : Verso Publishers, 1978)
качестве его труда, приведет к браку, авариям, простоям и т. д. В эту же сторону развивалось давление на капиталистов организованного рабочего движения — профсоюзов и политических партий. Одновременно с этим пример развития широких социальных гарантий в странах «мировой системы социализма» вынуждал капиталистов идти на социальный компромисс со своими рабочими, дабы не подвергать угрозе существование самой капиталистической системы. В результате сложилось общество, примерно двум третям населения которого обеспечивался довольно приличный уровень доходов и социальных гарантий. Что касается остальной трети, оказавшейся недостаточно обеспеченной, то социальный мир с этой стороны обеспечивался различными программами социальной помощи («война с бедностью») вкупе с репрессивными мерами (вплоть до прямого государственного террора) и технологиями политического манипулирования. Поиски наиболее эффективных методов использования трудового потенциала наемных работников, как и стремление к устойчивому социальному компромиссу привели к созданию — в весьма ограниченных масштабах — таких социальных и экономических механизмов, которые позволяли для небольшой части рабочего класса несколько выйти за рамки статуса наемных работников. Целый ряд капиталистических фирм перешли к применению различных экспериментальных методов «гуманизации труда»1, участия работников в капитале и доходах фирмы, привлечения рядовых работников к управлению производством. Однако не следует преувеличивать степень распространения подобных новых черт отношений между капиталистами и наемными рабочими. И даже наличие таких новых черт не меняет факта фундаментального противостояния владельцев капитала и 1
Методы, снижающие степень монотонности труда, смягчающие его расщепление на частичные операции и расширяющие его творческие функции (например, переход от конвейерной сборки к модульной). продавцов своей рабочей силы. Наряду с этим в небольших масштабах в развитых капиталистических странах формировались предприятия некапиталистического типа (главным образом, кооперативы), принадлежащие занятым на них работникам, и управляемые ими. На этих предприятиях основное капиталистическое отношение действительно устраняется, но только внутри предприятия. И даже на отношения внутри предприятия существенное влияние оказывают господствующие в обществе капиталистические отношения. Диффузия собственности, значение которой чрезвычайно преувеличивалось идеологами «народного капитализма», тем не менее, является фактом послевоенного развития капитализма в наиболее развитых странах. За послевоенный период численность населения (в том числе и наемных работников), имеющих хотя бы небольшую собственность на капитал — в форме акций, облигаций, паев в инвестиционных фондах, накоплений в пенсионных и страховых фондах ит. п. — значительно выросла. Удельный вес населения с мелкой и мельчайшей собственностью на капитальные активы достиг весьма заметных величин.
Однако при этом мелкие держатели акций, паев и т. п. (из числа наемных работников) владеют совершенно ничтожной долей совокупного общественного капитала, а их роль в управлении этим капиталом практически равна нулю. В результате развития «общества двух третей» в наиболее развитых странах некоторые категории наемных работников даже стали получать доход сверх цены рабочей силы. Плавным образом это относится к тем работникам, которые непосредственно обслуживают процесс самовозрастания капитала — управляющим и специалистам. В первую очередь, наиболее высокая оплата предоставляется тем управляющим и специалистам, которые заняты в сфере финансового рынка (сфера непосредственного «делания денег»), однако это касается и занятых в торговле, производстве, исследованиях и разработках, средствах массовой информации, в массовой культуре. В какой-то качестве его труда, приведет к браку, авариям, простоям и т. д. В эту же сторону развивалось давление на капиталистов организованного рабочего движения — профсоюзов и политических партий.
Одновременно с этим пример развития широких социальных гарантий в странах «мировой системы социализма» вынуждал капиталистов идти на социальный компромисс со своими рабочими, дабы не подвергать угрозе существование самой капиталистической системы. В результате сложилось общество, примерно двум третям населения которого обеспечивался довольно приличный уровень доходов и социальных гарантий. Что касается остальной трети, оказавшейся недостаточно обеспеченной, то социальный мир с этой стороны обеспечивался различными программами социальной помощи («война с бедностью») вкупе с репрессивными мерами (вплоть до прямого государственного террора) и технологиями политического манипулирования. Поиски наиболее эффективных методов использования трудового потенциала наемных работников, как и стремление к устойчивому социальному компромиссу привели к созданию — в весьма ограниченных масштабах — таких социальных и экономических механизмов, которые позволяли для небольшой части рабочего класса несколько выйти за рамки статуса наемных работников. Целый ряд капиталистических фирм перешли к применению различных экспериментальных методов «гуманизации труда»1, участия работников в капитале и доходах фирмы, привлечения рядовых работников к управлению производством. Однако не следует преувеличивать степень распространения подобных новых черт отношений между капиталистами и наемными рабочими.
И даже наличие таких новых черт не меняет факта фундаментального противостояния владельцев капитала и 1 Методы, снижающие степень монотонности труда, смягчающие его расщепление на частичные операции и расширяющие его творческие функции (например, переход от конвейерной сборки к модульной). продавцов своей рабочей силы. Наряду с этим в небольших масштабах в развитых капиталистических странах формировались предприятия некапиталистического типа (главным образом, кооперативы), принадлежащие занятым на них работникам, и управляемые ими. На этих предприятиях основное капиталистическое отношение действительно устраняется, но только внутри предприятия. И даже на отношения внутри предприятия существенное влияние оказывают господствующие в обществе капиталистические отношения. Диффузия собственности, значение которой чрезвычайно преувеличивалось идеологами «народного капитализма», тем не менее, является фактом послевоенного развития капитализма в наиболее развитых странах. За послевоенный период численность населения (в том числе и наемных работников), имеющих хотя бы небольшую собственность на капитал — в форме акций, облигаций, паев в инвестиционных фондах, накоплений в пенсионных и страховых фондах ит. п. — значительно выросла. Удельный вес населения с мелкой и мельчайшей собственностью на капитальные активы достиг весьма заметных величин.
Однако при этом мелкие держатели акций, паев и т. п. (из числа наемных работников) владеют совершенно ничтожной долей совокупного общественного капитала, а их роль в управлении этим капиталом практически равна нулю. В результате развития «общества двух третей» в наиболее развитых странах некоторые категории наемных работников даже стали получать доход сверх цены рабочей силы. Плавным образом это относится к тем работникам, которые непосредственно обслуживают процесс самовозрастания капитала — управляющим и специалистам. В первую очередь, наиболее высокая оплата предоставляется тем управляющим и специалистам, которые заняты в сфере финансового рынка (сфера непосредственного «делания денег»), однако это касается и занятых в торговле, производстве, исследованиях и разработках, средствах массовой информации, в массовой культуре. В какой-то мере повышенная оплата затрагивает в наиболее развитых капиталистических странах вообще весь слой высококвалифицированных работников. Вопрос об источнике этой повышенной оплаты пока остается недостаточно ясным. Существует несколько вариантов ответа на этот вопрос. Дополнительная оплата сверх стоимости рабочей силы может иметь своим источником в коллективный вычет из прибавочной стоимости. Другой вариант — вычет из необходимого продукта наиболее низкооплачиваемых слоев населения (которые тем самым оплачиваются ниже стоимости рабочей силы). Еще один вариант — получение средств на повышенную оплату наиболее квалифицированной части наемных работников за счет неэквивалентного обмена со странами «третьего мира». Возможно, что действует некая комбинация всех этих факторов, причем различная для разных слоев высокооплачиваемых работников. Развитие общества массового потребления, «общества двух третей» — вполне объективные тенденции, свойственные позднему капитализму. Их наличие ведет к социальным последствиям такого рода, которые заставляют пересмотреть некоторые выводы классического марксизма. Выше уже упоминалось, что концепция «абсолютного обнищания пролетариата» была сформулирована
К. Марксом на материале очень узкого исторического отрезка развития капитализма, и абсолютизировала тенденции, свойственные только этому отрезку. Наличие тенденции к абсолютному обнищанию пролетариата — факт капиталистической действительности, но эта тенденция не носит всеобщего характера и не является определяющей. Реальности позднего капитализма подтвердили это совершенно недвусмысленно, и любые попытки настаивать на догматическом прочтении К. Маркса ведут только в тупик самообмана. Точно также поздний капитализм заставляет по иному взглянуть на концепцию «исторической миссии рабочего класса». Исторически достоверным выглядит тот факт, что рабочий класс наиболее развитых капиталистических государств давно уже не рвется исполнять никакой «исторической миссии». И это требует пересмотра взглядов на вопрос о движущих силах социальной революции, выводящей историю за пределы капиталистического общества (подробнее этот вопрос будет поднят в следующей главе).
На период позднего капитализма приходится распад колониальной системы империализма. За 50-е - 60-е гг. XX века большинство бывших колониальных стран получило политическую независимость, а к началу 80-х гг. сохранились лишь маленькие лоскутки бывших колониальных империй. Причины распада колониальной системы коренятся в эволюции экономического и политического развития метрополий и колоний, повлиявшей на характер отношений между ними, а также в соперничестве двух мировых систем.
Об освобождении стран Латинской Америки от колониальной зависимости: Испанская колониальная империя рухнула в основном еще в первой трети XIX века в результате борьбы народов Латинской Америки за независимость. Тогда же получила независимость крупнейшая португальская колония Бразилия. Эти колонии относились к странам, где заметную роль играл т. н. переселенческий капитализм1 (капитализм, базирующийся на массовом переселении людей из метрополий).
1 К типичным странам переселенческого капитализма относятся США, Канада, Австралия, Новая Зеландия, Израиль. Значительную роль переселенческий капитализм сыграл, помимо Латинской Америки, в ЮАР. Страны переселенческого капитализма относительно раньше завоевали политическую независимость или добились смягчения политического контроля со стороны метрополии (переход Канады в 1867 г., Австралии в 1901 г., Новой Зеландии в 1907 г. и Южно-Африканского Союза в 1910 г. на положение доминионов).
Искусственное торможение метрополиями капиталистического развития в этих странах (подобному тому, как это наблюдалось несколькими десятилетиями раньше в Северной Америке и привело к провозглашению независимости США) привело к росту освободительного движения, слившегося с антифеодальным и антирабовладельческим движением низов. Испания и Португалия оказались не в состоянии подавить массовые вооруженные восстания. Однако антифеодальные цели освободительного движения на том этапе не были полностью реализованы, что привело к торможению экономического и политического развития стран Латинской Америки.
В период позднего капитализма объективная экономическая заинтересованность капитала метрополий в колониях снизилась. Основные международные потоки капитала, источником которых являются главным образом развитые страны, переориентировались с экспорта капитала в колониальную, в основном добывающую или сырьевую промышленность, на вывоз капитала в сами развитые страны. Значение дешевых источников сырья как основы получения сверхприбыли относительно упало по сравнению с вложениями в передовое высокотехнологичное производство. Развитие во многих колониях значимого или хотя бы заметного капиталистического уклада, формирование в них национальной буржуазии, и общий рост культурного уровня населения создали дополнительные факторы конфликта экономических и политических интересов метрополий и колоний.
Обострение борьбы колониальных народов за свою независимость стало вести к росту экономических и политических издержек прямой колониальной эксплуатации. Относительная экономическая и политическая слабость колониальных обществ компенсировалась в глазах их национальных элит возможностью использовать методы ускоренной модернизации, опробованные на бывших отсталых территориях Российской империи, опираясь на политический и экономический опыт и авторитет «мировой системы социализма». В ряде случаев (особенно при демонстрации открытой идеологической приверженности социализму) антиколониальные движения могли опереться на прямую или косвенную экономическую, политическую и военную поддержку «мировой системы социализма». Наконец, существование колониальной системы порождало значительные противоречия интересов в лагере развитых капиталистических государств. США, Германия и Япония, не обладавшие колониальными империями (Германия после первой, и Япония после второй мировой войны были лишены колоний, а колониальные владения США были невелики), были заинтересованы в беспрепятственном доступе своего национального капитала на колониальные территории других держав. Это побуждало их к поддержке на международной арене идеи национальной независимости колоний. Совокупность этих факторов привела к исторически быстрому краху колониальной системы.
В некоторых случаях предоставление колониям независимости происходило даже без значительного обострения антиколониальной борьбы. Однако нередко обретению независимости предшествовала длительная кровопролитная вооруженная борьба (Алжир, Вьетнам, Малайзия, Индонезия, Ангола, Мозамбик, Северная Родезия — ныне Зимбабве...). Приобретение политической независимости в большинстве случаев не означало автоматического достижения экономической независимости бывшей колонии от метрополии. Политика колониальной эксплуатации сменилась политикой неоколониализма. Неоколониализм основывался на использовании бывшими метрополиями и другими развитыми капиталистическими государствами своих экономических и политических преимуществ для навяэывания бывшим колониям неравноправных торгово-экономических и политических отношений.
Политика неоколониализма проводилась, во-первых, путем прямой политической и военной поддержки марионеточных режимов (богатый опыт такого рода еще в XIX веке приобрели США, проводя в Латинской Америке т. н. «дипломатию канонерок» — прямое и косвенное военное давление на правящие элиты, вплоть до организации военных переворотов, с целью установления угодных для себя режимов). Во-вторых, этому способствовала экономическая отсталость стран, освободившихся от колониальной зависимости, и сформировавшиеся в колониальный период диспропорции в развитии экономики. Наиболее современные отрасли хозяйства в бывших колониях принадлежали монополистическим группировкам бывших метрополий, и зависели от них в технологическом и кадровом отношении. Экономика постколониальных стран носила ярко выраженный сырьевой характер, нередко приобретая черты монокультуры — глубокой специализации на экспорте какоголибо одного продукта сельского хозяйства или добывающей промышленности (до 80- 90 % экспорта). Во многих освободившихся странах местное отсталое сельское хозяйство понесло значительный ущерб от международной конкуренции, в результате чего эти страны попали в зависимость от продовольственной помощи более развитых государств. Постколониальное экономическое развитие освободившихся стран столкнулось со значительными трудностями. Произошло постепенное втягивание освободившихся государств в мировой капиталистический рынок, уже не стесняемое теми барьерами, которые создавало прямое колониальное господство. Однако бывшие колониальные страны вступили в конкуренцию на мировом рынке с заведомо более слабых позиций (выражением чего и явился неоколониализм). Произошло четкое разделение мирового капиталистического хозяйства на развитое «ядро» и слаборазвитую «периферию».
Обозначение освободившихся от колониальной зависимости стран как «развивающихся» есть лишь стыдливое прикрытие факта их слаборазвитости по сравнению со странами, прошедшими промышленный переворот в XIX - начале XX вв. Сравнительно краткий исторический период (50-е - 80-е гг. XX века) «развивающиеся страны» могли использовать противоречия двух мировых систем, балансируя между ними, чтобы добиться для себя тех или иных преимуществ. Именно в этот период сложилось деление мировой экономики на «первый» (развитые капиталистические государства), «второй» (социалистические государства) и «третий» (развивающиеся страны) мир. Однако объективные экономические условия международного рынка (в первую очередь, преобладающая экономическая мощь развитых капиталистических государств) определили втягивание почти всех стран «третьего» мира в орбиту именно мирового капиталистического хозяйства. В странах «третьего» мира, после освобождения от колониальной зависимости и втягивания в мировой рынок, ускорилось развитие капиталистического уклада хозяйства.
Однако капиталистическая система, формирующаяся на слаборазвитой периферии, отличалась от той хозяйственной модели, которая сложилась в развитых странах ядра мирового капиталистического хозяйства, — и не только по уровню развития. В странах «третьего» мира сложилась модель зависимого периферийного капитализма1. Зависимый периферийны" капитализм — социально-экономическая модель каптапиТ” ма, сформировавшаяся в относительно слаборазвитых странах (имеющих в основном сырьевую специализацию и незначительный сектор современной промышленности, контролируемый иностранным капиталом). Капиталистический уклад в этих странах развивается в основном не в силу внутренних причин, а под влиянием капитала более развитых стран. В силу этих причин формируется зависимость стран «периферии» от экономически более мощных стран «ядра» капиталистического мирового
продолжение следует...
Часть 1 Глава 12 Развитие капитализма на собственной основе
Часть 2 12.4. Поздний капитализм (позднее индустриальное общество) - Глава 12 Развитие
Часть 3 Тезаурус к главе 12 - Глава 12 Развитие капитализма на
Комментарии