6.5 Психологическое исследование больных раком

Привет, Вы узнаете о том , что такое психологическое исследование больных раком, Разберем основные их виды и особенности использования. Еще будет много подробных примеров и описаний. Для того чтобы лучше понимать что такое психологическое исследование больных раком , настоятельно рекомендую прочитать все из категории Психоонкология.

6.5. психологическое исследование больных раком легкого

Пестерева Е.В., Чулкова В.А.

По отношению к раку легкого существует устойчивое представление о влиянии социальных факторов и образа жизни на его возникновение. Можно предположить, что люди, заболевшие раком легкого, в отличие от больных с другими локализациями опухолей, могут связать возникновение заболевания со своим образом жизни и вредными привычками. Это, в свою очередь, может влиять на восприятие и отношение к болезни .

Было исследовано 99 больных раком легкого (76 мужчин и 23 женщины) на этапе первичного лечения на торакальном отделении НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова и в Российском научном центре радиологии и хирургических технологий (РНЦРХТ). С помощью клинико-психологического метода (наблюдение, клиническая беседа) изучалась содержательная сторона переживаний пациентов (приложение 4). Экспериментальнопсихологический метод был направлен на выявление невротической симптоматики у пациентов (ОНР-СИ) и типа их отношения к болезни (ТОБОЛ) , а также изучение интернальности больных, в том числе в области здоровья (УСК) (приложение 4).

Как правило, пациенты обнаруживали свое заболевание в результате планового осмотра (на работе) после прохождения флюорографии, либо самостоятельно обращались к врачу с жалобами на симптомы ОРВИ (кашель, одышка, высокая температура), или иные (аритмия, боли в пояснице, суставах). В последнем случае нередко первичным диагнозом ставилась пневмония, и только спустя какое-то время больного отправляли на обследование с подозрением на онкологическое заболевание. Запущенная

простуда, воспаление легких являлись причиной заболевания, по мнению больных, в 32% случаях.

Принимали злокачественный характер своего заболевания («рак», «рак легкого», «онкология», «можно продлить жизнь, но излечить нельзя, так как рак есть рак»), 26,3% больных отрицали злокачественный характер болезни («просто опухоль», «потерушка», «полипы», «диагноза не знаю», «какое-то затемнение в легких») 47,4% больных раком легкого. У 26,3% больных частично признавали злокачественный характер своей болезни. С одной стороны, больные говорили о своем заболевании, указывая на тяжесть предстоящего лечения, с другой стороны – им были свойственны высказывания: «Отпустили бы домой, не может быть, что все настолько серьезно» и предлагали свои версии заболевания.

Половина больных (50%) полагали, что возникновение заболевания както связано с курением, 29% – со стрессом, нервным напряжением в течение жизни, 29% – с вредными условиями труда, 13% – с воздействием различных (не сигареты) канцерогенов («вода плохая» «лекарства в аптеке – подделка»), 8% – говорили про наследственность («отец и брат умерли от рака»). При этом 32% обследованных больных указывали, что «искать причины – забивать голову». Они же отмечали, что «лишней информации о болезни не надо, хватает той, которую сообщает врач».

Большинство пациентов (71%) выражали свое отношение к лечению следующим образом: «унывать нельзя», «буду стараться лечиться и не менять темпа жизни». Оставшиеся 29% – указывали, что лечение заболевания связано с большой неопределенностью, они жаловались на депрессивное состояние, «апатию – хоть на веревке тащи».

Четверть пациентов (24%) отметили, что их жизнь в связи с заболеванием значительно изменилась («круг общения сузился», «деньги не зарабатываю», «очень резко с работы уволили», «изменилось многое, ходить не могу»), 55% пациентов указали на незначительные изменения («бросил курить», «вроде, что-то изменилось»).

Изучение особенностей реагирования на заболевание (ТОБОЛ) выявило условно-адаптивное отношение к болезни у 53,5% больных, при этом доминировал эргопатический тип, свидетельствующий о стремлении, несмотря на болезнь, продолжать привычную активную жизнедеятельность, работать. У пациентов с дезадаптивном отношении к болезни преобладали тревожный, сенситивный, смешанный и диффузный типы.

Анализ результатов отношения к болезни показал, что у больных с отрицанием злокачественного характера болезни и у больных, принимающих злокачественность своего заболевания, преобладали адаптивные типы отношения к болезни (61,5% и 55,3% соответственно). При частичном признании злокачественного характера болезни у большинства больных (57,6%) выявлено дезадаптивное отношение к болезни.

Анализ результатов выраженности невротической симптоматики (ОНРСИ) показал преобладание у пациентов следующих жалоб невротического спектра: расстройства сна, астения, аффективная лабильность, аффективная напряженность, ипохондричность, соматовегетативные расстройства. Данная симптоматика была более выражена у больных с частичным признанием злокачественного характера заболевания, в сравнении с теми, кто отрицал злокачественный процесс болезни (р<0,005). У больных с отрицанием в 81% (20 чел.) случаях была низкая выраженность невротической симптоматики. При признании злокачественного процесса невротическая симптоматика имела высокий уровень выраженности у 6% (3 чел.) больных и умеренный уровень – у 47% (22 чел.) больных, что являлось адекватным в условиях болезни и признания ее пациентом.

Исследование интернальности (УСК) показало, что в целом у больных раком легкого снижены показатели по шкале интернальности в отношении здоровья и болезни (3-4 стена), даже если показатели по шкале общей интернальности были высокими (5стенов и более). Пациенты не воспринимали себя ответственными за свое здоровье и лечение, а полагалась на других людей, в первую очередь, на врачей. При этом пониженный и

низкий локус-контроль личности был свойственен именно пациентам с отрицанием и частичным признанием злокачественного характера болезни, что предполагает такие особенности личности как неуверенность, эмоциональная неустойчивость, то есть отсутствие веры в свои силы и ресурсы. Так, у большинства больных, отрицающих и частично признающих злокачественный характер заболевания (65% и 73% соответственно), были низкие показатели как общей интернальности, так и интернальности в сфере здоровья. Эти пациенты воспринимали состояние своего здоровья скорее зависящим от внешних воздействий и случайностей, чем от собственного образа жизни, они не принимали ответственности за свое здоровье и жизнь в целом, а лечились «потому, что так надо» и предпочитали зависимость от врачей.

Вместе с тем для 70% больных, признающих злокачественный характер заболевания, характерен умеренный общий уровень интернальности, что связано с такими особенностями личности, как эмоциональная устойчивость, уверенность, социальная активность и самоуважение. Из них у 59,6% выявлен умеренный уровень интернальности в сфере здоровья. Эти больные допускали причинную зависимость между своими действиями, заболеванием и возможностью выздоровления, осознавали роль собственной сознательной активности в лечебном процессе. Принятие заболевания с витальной угрозой связано с ответственностью больного за свою жизнь и здоровье, способностью осознавать происходящее в его жизни и понимать свое состояние.

Таким образом, у больных раком легкого, отрицающих злокачественный характер заболевания, в большинстве случаев выявлялись условноадаптивное отношение к болезни и низкая выраженность невротической симптоматики. Отрицание, являющееся бессознательной защитой личности, смягчает психическую травматизацию больного в связи с заболеванием и его лечением, но в то же время, мешает освоению информации и принятии болезни. Эти больные не склонны нести ответственности за свое здоровье и

жизнь в целом. Данная позиция способствует неадекватному отношению больного к заболеванию, затрудняет его взаимоотношения с близкими (особенно в ситуации ухудшения состояния), формирует эмоционально зависимые отношения с окружающими, в том числе с медицинским персоналом. Чрезмерное следование врача защитным реакциям больного, совместные отрицание злокачественности заболевания может привести к разрыву коммуникации, к изоляции и одиночеству больного.

У большинства больных с частичным признанием злокачественного характера своего заболевания диагностируются выраженная невротическая симптоматика и дезадаптивное отношение к болезни. Быстрое разрушение психологической защиты личности сделало их очень уязвимыми. Низкий уровень интернальности не позволяет мобилизовать новые как внутренние, так и внешние ресурсы.

Для пациентов, признающих злокачественный характер своей болезни, характерен умеренный уровень общей интернальности: ответственное отношение к событиям своей жизни способствует принятию реальности. Интернальность пациентов в области здоровья указывает, что они осознанно относятся к процессу лечения, берут на себя ответственность, чтобы проанализировать свой образ жизни, чувства, которые не способствуют лечению.

6.6. Психологическое исследование больных раком предстательной железы

Вагайцева М.В.

В настоящее время во всем мире и в России изменилась возрастная структура заболевания раком предстательной железы (РПЖ): за последние 15 лет число заболевших мужчин в возрасте 50-55 лет удвоилось. Скрытое течение заболевания, как правило, приводит к оперативному вмешательству

– простатэктомии. При этом неспецифическое переживание заболевания раком у больных РПЖ, свойственное всем онкологическим пациентам и связанное с угрозой жизни, дополняется, как правило, эмоционально значимым переживанием угрозы половой состоятельности. После операции пациент должен адаптироваться не только к изменениям, связанным непосредственно с онкологическим заболеванием (медикаментозная интоксикация, астения, возможность рецидива), но и к специфическим последствиям лечения, что обусловливает целую гамму психологических проблем, с которыми пациент сталкивается после операции.

Было исследовано 107 мужчин, больных раком предстательной железы на различных этапах заболевания и лечения: в процессе лечения – 37 человек, в ремиссии от 3 до 10 лет – 35 человек, на стадии паллиативного лечения – 35 человек. Распределение по возрасту было следующим: от 48 до 63 лет –

30,8%, от 64 до 72 лет – 38,3% и от 73 до 84 лет – 30,8%. Исследование проводилось в НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова и в Хосписе №1 (Лахта, СПб).

Большинство пациентов не испытывали физического беспокойства на момент диагностирования рака: 89% узнали о своем заболевании случайно.

При этом 84% мужчин описывают сильные переживания, связанные с обнаружением заболевания, остальные пациенты, по их словам, относятся к болезни спокойно или отрицают какие-либо переживания в связи с раком.

Большинство пациентов (76,6%) относятся к самому диагнозу спокойно («это может случиться с каждым»), переживают чувство стыда –

6,5% больных, испытывают чувство страха – 4,7% больных, у некоторых пациентов (2,8%) присутствует героическое переживание. Обнаружены статистически значимые различия в зависимости 1) от возраста: в группе от 64 до 72 лет выбор ответа «это может случиться с каждым» встречается реже, чем в группе от 73 до 84 лет и 2) от этапа развития заболевания: выбор ответа «это может случиться с каждым» в группе ремиссии делают чаще, чем в группах лечения и паллиативного лечения, выбор ответа «все равно» в группе ремиссии выбирают реже, чем в паллиативной группе.

Клинико-психологический метод

Преобладающее число больных (71%) считает, что решение о проведении операции принадлежит исключительно врачу, а они лишь только вынуждены были подчиниться врачебному решению. Четверть пациентов

(29%) отмечают, что после информации врача, они сами принимали участие в принятии решения об операции.

Распределение мнений больных о трудностях периода заболевания оказалось примерно одинаковым: считают самым трудным периодом выбор лечения 29,9% больных, восстановительный период – 26,2%, период после операции – 24,3% , период постановки диагноза – 19,6% больных. Пациенты, находящиеся в ремиссии более 3-х лет, в возрасте старше 65 лет демонстрируют принятие своего заболевания и последствий, связанных с ним. Пациенты в возрасте от 48 до 65 лет описывают тревогу в связи с последствиями заболевания, отмечают чувство обиды либо вытесняют переживания: «стараюсь не думать об этом».

Более, чем для половины больных (55,1%) важнейшим фактором являлся их собственный характер, поддержка жены оказывалась очень важной для 28,0% пациентов, информированность о заболевании поддерживала 12,1% пациентов. Большинство опрашиваемых пациентов состоят в браке более 30 лет. Они оценивают взаимоотношения в семье как хорошие с высоким уровнем взаимопонимания (86,0%). Отмечают, что отношения в семье не изменились после заболевания (67,3%), а у некоторых

даже улучшились (29,9%). Ощущают, что их в семье любят (48,6%) и поддерживают (29,6%), что необходимы семье (25,1%). Лишь 5,7% больных считают, что близкие только выполняют долг («я – обуза», «я такой не нужен»). Практически всеми (89,7%) отмечается, что жена в семье больного раком предстательной железы играет главенствующую роль. Она несет ответственность не только за решение семейных и бытовых вопросов, но и за разрешение трудностей и проблем в жизни пациента. Одинокие мужчины в ходе беседы демонстрируют более высокий уровень тревоги.

Отношение к болезни изменилось: у 42,1% пациентов оно улучшилось,

стало хуже лишь 7,5% больных. У 31,8% пациентов отношение к болезни осталось без изменений, а 18,7% больных избегают думать о болезни. Статистически значимые различия обнаружены в выборе ответа «стало хуже». Отношение к болезни стало хуже в группе паллиативного лечения.

Жизнь вследствие заболевания не изменилась у 34,6% больных, а 31,8% пациентов изменили свой образ жизни. Отметили изменение отношений

6,5% больных. Физическая боль появилась у 16,8%, а душевные переживания – у 10,3% больных. Статистически значимые различия между группами распределились следующим образом: 1) в группе паллиативного лечения ответ «нет изменений» выбирался чаще, чем в группе лечения, 2) в группах лечения и ремиссии чаще говорят о появлении физической боли, чем в группе паллиативного лечения.

Спокойно относятся к изменениям в жизни 31,8% пациентов, тревогу и беспокойство испытывают 23,4% больных, а страх и отчаяние – 7,5%.

При этом страх и отчаяние чаще возникает в группе лечения, чем в группе ремиссии (р<0,05), а тревога и беспокойство – в группе ремиссии чаще, чем в паллиативной группе (р<0,01).

Экспериментально-психологический метод

Профиль типов отношения к болезни всей выборки показывает, что эргопатический компонент отношения к болезни имеет самую высокую среднюю шкальную оценку (56,1%). Об этом говорит сайт https://intellect.icu . Это указывает на стремление пациентов

продолжать активную деятельность. Анозогнозический компонент второй по величине шкальной оценки (45,%) говорит о стремлении вытеснить факт заболевания. Третий по величине компонент шкальной оценки – гармонический (39,3%) – указывает на адаптацию к изменениям, связанным с заболеванием. Дальнейшее распределение средних шкальных оценок в выборке таково: тревожный (15,9%), ипохондрический (14%), неврастенический (10,3%), эгоцентрический (8,4%), апатический (7,5%), паранойяльный (6,5%), сенситивный (4,7%), и меланхолический (1,9%).

Я – структурный тест Аммона

Протестировано было только 84 человека, тест имеет большой объем, поэтому он не предлагался некоторым пациентам с выраженной анемией из группы паллиативного лечения. Я-структурный тест Аммона указывает на уровень адаптации пациента к ситуации заболевания: нормальный или нарушенный. По этому признаку все пациенты были разделены на две группы: 1 группа (61,6%) – нормальный уровень адаптации к ситуации заболевания, 2 группа (38,4%) – нарушенный уровень адаптации к ситуации заболевания.

После математико-статистической обработки данных были получены статистически значимые различия между 1 группой с нормальным уровнем адаптации к заболеванию и 2 группой с нарушенным уровнем адаптации к заболеванию по следующим психологическим методикам и тестам:

Клиническая беседа

Для пациентов 1 группы с нормальным уровнем адаптации было характерно то, что они чаще (26,4%), чем больные 2 группы (0%), относились к заболеванию как событию, которое может случиться с каждым. В 1 группе реже (49,1%), чем во 2 группе (87,9%) отмечали наличие половой дисфункции. Пациенты 1 группы чаще имели работу или пенсию, что давало им социальный статус, занятость и материальное обеспечение. Пациенты 2 группы не имели работы.

Тип отношения к болезни (ТОБОЛ)

Анозогнозический тип отношения к болезни, свидетельствующий об отрицании злокачественного характера болезни или его вытеснении, более характерен для больных 1 группы (62,3%), чем для больных 2 группы (30,3%). Напротив, ипохондрический компонент отношения к болезни чаще представлен у пациентов 2 группы ( 21,2%), чем у пациентов 1 группы (5,7%). Указанное обстоятельство говорит о том, больные 2 группы чаще испытывают беспокойство и переживания в связи с заболеванием.

Уровень субъективного контроля личности (УСК)

Пациенты 1 группы показывают более высокую интернальность (2,36+0,11), они чаще, чем больные 2 группы (2,03+0,13), берут на себя ответственности за неудачи.

Семантический дифференциал времени

Пациенты 1 группы (6,07+0,41) воспринимают свое прошлое более позитивно, чем пациенты 2 группы (4,05+0,90), и оно у них лучше структурировано (5,08+0,76 и 2,33+1,19 соответственно).

Шкала самооценки Дембо-Рубинштейн

Согласно этой методике, большее число больных 1 группы, чем число больных 2 группы считает свою болезнь излечимой, их больше поддерживает семья. В целом, самооценка больных 1 группы выше и по категориям «ум» и «характер». Они чаще испытывают чувство радости.

Таким образом, сопоставление результатов исследования позволяет сделать следующие выводы:

Для больных с нормальным уровнем адаптации характерен анозогнозический тип отношения к болезни, позитивное отношение к прошлому, более высокая самооценка.

В группе мужчин в процессе лечения отмечается пониженный уровень принятия себя, своих достижений, компетентности, ощущение недостаточной привлекательности своей личности для окружающих, умеренная социальная зависимость. Существует склонность к

возникновению или наличию в настоящее время тревожных, депрессивных, астенических состояний. Это соотносится с физическим состоянием послеоперационного периода, начальным периодом адаптации к изменениям, связанным с заболеванием.

Пациенты, находящиеся в ремиссии более 3-х лет демонстрируют принятие своего заболевания и последствий, связанных с ними.

Пациенты в возрасте от 48 до 65 лет описывают тревогу в связи с последствиями заболевания, отмечают чувство обиды либо вытесняют переживания – «стараюсь не думать об этом». Мужчины, в основном, скупо описывают переживания, связанные с половой дисфункцией. Чаще всего в этой связи звучит слово «обида». В случае спокойного отношения к последствиям операции описывают естественное затухание половой функции на момент постановки диагноза.

Состояние своего здоровья 92% участников исследования скорее считают зависящим от внешних воздействий и случайностей, чем от своего образа жизни. В первый год заболевания – связывают возможность выздоровления преимущественно с деятельностью врачей или с благоприятным течением обстоятельств; в процессе лечения ориентируется на методы, не предполагающего активного участия пациента. В продолжительной ремиссии большинство исследуемых демонстрируют стремление преодолеть заболевание, неприятие роли «больного», восстановление ценностной структуры и активное социальное функционирование без отчетливых проявлений психической

и социальной дезадаптации.

По результатам исследования можно сделать вывод, что компенсирующими факторами в отношении к болезни у больных раком предстательной железы являются особенности личности больного, семейный статус пациента и поддержка его жены, а также пожилой возраст заболевшего мужчины.

6.7. Психологическое исследование больных c онкогинекологической патологией

Пестерева Е.В., Чулкова В.А. Онкогинекологический рак несет в себе угрозу психической

травматизации для заболевшей женщины. Содержанием психической травмы для женщин с онкогинекологической патологией являются не только страх перед болезнью с витальной угрозой, но и, так называемый, «фемининный фактор», включающий страх потери женственности в связи с утратой органов, ее символизирующих, боязнь распада семьи, а у молодых женщин – страх потери детородной функции . Кроме того, локализация онкологического процесса в гормонозависимых и гормонопродуцирующих органах нередко обуславливает развитие психоэндокринного симптомокомплекса со специфическими клиническими проявлениями . Вследствие этого, женщины с указанной патологией испытывают тяжелый эмоциональный дистресс.

В онкогинекологическом отделении НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова медицинскими психологами были обследованы 41 пациентка в возрасте от 19

до 45 лет с диагнозами рак шейки матки (РШМ), рак тела матки (РТМ), рак яичников (РЯ), с I, II и III стадиями заболевания (34,1%, 34,1% и 31,8%, соответственно) на различных этапах заболевания: 15 чел. – «до операции», 26 чел. – «после операции». Большинство обследованных женщин имели с высшее и незаконченное высшее образование (60,9%), работали (82,9%),состояли в браке (68,3%) и являлись матерями (75,6%).

С помощью клинико-психологического метода (наблюдение, клиническая беседа) изучалась содержательная сторона переживаний пациенток (приложение №4). Экспериментально-психологический метод был направлен на изучение особенностей реагирования пациенток на заболевание (ТОБОЛ), оценку качества из жизни (EQRTCQLQ – C30) и тяжести тревожных/ депрессивных состояний (Госпитальная шкала тревоги и депрессии), характера и интенсивности соматических жалоб, связанных с состоянием здоровья (Гиссенский опросник соматических жалоб) [1-2] (приложение №5).

Клинико-психологическая беседа позволила выявить особенности отношения пациенток к болезни (отношение к диагнозу и лечению, субъективное восприятие болезни), а также отразить их социальнопсихологическую ситуацию в связи с заболеванием. Так, несмотря на то, что 51,2% женщин на момент постановки диагноза не имели опыта заболеваний

(«даже медицинской карточки не имела»), большинство обследуемых пациенток признавали злокачественный характер своего заболевания: 60% – на этапе «до операции», 73% – на этапе «после операции». Вместе с тем, на этапе «до операции» пациентки без предоперационной терапии чаще считали, что у них «предраковое состояние», в отличие от тех, кто уже прошел курс терапии (р=0,03).

В 70,7% случаев женщины полагали, что возникновение заболевания как-то связано с историей их жизни, отмечая связь между заболеванием и своим образом жизни. Анализируя свое прошлое, 63,4% пациенток считали,

что причины болезни у них носят психогенный характер и связаны со стрессами, переживаниями, семейными конфликтами.

Пациентки отмечали, что испытывают сложности при сообщении о своем диагнозе и здоровье другим людям. При этом наиболее трудно сообщить о своей болезни было родителям (41,5%), мужу (29,3%), соседям (17,1%). Однако 73,2% пациенток указало, что именно информирование своих близких о случившемся позволило им получить поддержку, особенно в период от обнаружения заболевания до поступления в клинику.

Большинство (65,9%) пациенток отрицали изменение семейных отношений в связи с заболеванием. Из 68,3% пациенток, состоящих в браке, 75% женщин отрицали изменения в супружеских взаимоотношениях: мужья этих женщин вели себя по сложившему до заболевания стереотипу поведения («все как всегда»). Данное отрицание отражает страхи онкогинекологических пациенток в связи с заболеванием, также можно предположить, что мужья, в свою очередь, склонны защищаться от психотравмирующего факта заболевания жены.

Отмечали сильный страх 61% женщин перед лечебными процедурами: их пугало, состояние беспомощности, которое может возникнуть в связи с лечением, они опасались утраты женской привлекательности (страх кастрации). Наиболее тяжелым и опасным видом лечения (по представлению пациенток) являлась химиотерапия. При этом у 24,4% больных выявлялся тотальный страх («все страшно»). Следует отметить, что на этапе «после операции» пациентки предъявляли больше страхов в отношении лечении (пугали беспомощность, истощение, боль, инвалидность) – ожидание негативных последствий, связанных с лечением, создавало дополнительное психоэмоциональное напряжение, которое проявлялось и на соматическом уровне.

Изучение особенностей реагирования онкогинекологических пациенток на заболевание (ТОБОЛ) выявило у 39% больных отношение к болезни без признаков нарушения психосоциальной адаптации, при этом

преобладал эргопатический тип: эти женщины стремились, несмотря на болезнь, продолжать активную, в том числе профессиональную, деятельность. У 61% пациентки выявлялось отношение к болезни с признаками психосоциальной дезадаптации: у 60% пациенток на этапе «до операции» и у 73% на этапе «после операции». Дезадаптивное отношение к болезни в большинстве своем было представлено смешанными и диффузными типами. При этом в структуре отношения к болезни у больных «до операции» был выражен тревожный компонент: пациентки ощущали неопределенность в связи с предстоящей операцией, прислушивались к разговорам женщин, которые уже прооперированы, беспокоились о последствиях операции. В отличие от них, у пациенток на этапе «после операции» в структуре отношения к болезни выражен дисфорический компонент: дисфоричность в отношении к болезни проявлялась в виде раздражительности, гневливости, мрачного настроения, чувства зависти к здоровым, недовольства тем, что лечение не приносит отчетливого и быстрого результата. При этом женщины, осознающие свою повышенную раздражительность, были склонны объяснять свое настроение климактерическими проявлениями в связи с лечением. Вместе с тем, страдание, отражающееся на психическом уровне, независимо от его физиологической составляющей (например, гормональная перестройка) – это всегда душевная боль, которая, не имея конструктивного выхода, создает у пациентки внутреннюю напряженность и влияет на ее отношение к лечению, к болезни и жизни в целом.

Анализ показателей шкал опросника EORTC QLQ-C30 не выявил статистически достоверных различий отдельных показателей качества жизни пациенток в зависимости от локализации онкологического процесса (РШМ, РТМ, РЯ). Выявились различия качества жизни пациенток в зависимости от этапа лечения заболевания: на этапе «до операции» у женщин, независимо от того, проходили они предоперационную терапию или нет, были выше показатели ролевого (р<0,02) и когнитивного функционирования (р<0,03),

менее выраженные симптомы утомляемости (р<0,01), боли (р<0,02), запоров (р<0,04), а также реже отмечаются жалобы на финансовые затруднения в связи с заболеванием (р<0,02).

Признание пациентками злокачественного характера заболевания сочеталось с более низкими показателями по шкале «когнитивное функционирование» (р<0,01) и более выраженными симптоматическими шкалами «утомляемость» (р<0,02), «потеря и аппетита» (р<0,03). Снижение качества жизни онкологического пациента в процессе принятия им злокачественного характера своей болезни не является неожиданным: это естественно, потому что больной испытывает душевные страдания. Только страдая, человек становится способным соотнести историю своей жизни с происходящим и восстановить душевное равновесие, нарушенное известием о заболевании. Выявлена связь между качеством жизни онкогинекологических пациенток и их способностью найти субъективную причину своего заболевания: больные, которые воспринимали заболевание как «что-то внешнее», «событие, свалившееся на голову и не поддающееся осмыслению», «что-то не из моей жизни» имели ниже показатели по шкале

«физическое функционирование» (р<0,03).

У пациенток с высшим и незаконченным высшим образованием выше показатели по шкале «эмоциональное функционирование», по сравнению с теми, кто имел среднее образование (р<0,04). Можно предположить, что более высокий образовательный уровень пациентки являются предиктором ее эмоциональной компетентности в собственном внутреннем мире: женщина лучше ориентируется в субъективном пространстве своей жизни и осознает значимость душевной работы. Анализ литературы подтверждает, что эмоциональное состояние онкологического больного определяется не только обстоятельствами возникновения заболевания и процессом лечения, но и целями, мотивами и ценностями заболевшего человека.

Личный опыт ранее перенесенных болезней (не онкологических) достоверно не влиял на показатели качества жизни пациенток. Однако

наличие у них опыта взаимодействия с онкологическим больным взаимосвязано с более высоким качеством жизни по шкале «эмоциональное функционирование», в сравнении с теми, у кото данный опыт отсутствовал (р<0,04). Забота о человеке в ситуации заболевания с витальной угрозой – это присутствие в пространстве сильных переживаний, которое способствует соприкосновению помогающего со своими экзистенциями.

Семейный статус пациенток отражался на их качестве жизни: у женщин, состоящих в зарегистрированном браке были максимальные показатели по шкале «ролевое функционирование», в сравнении с теми, кто был разведен или состоял в гражданском браке (р<0,002). Кроме того, пациентки (34,1%), отмечающие, что их отношения в семье в связи с болезнью «стали лучше и крепче», имели более высокие показатели по шкале «ролевое функционирование» (p<0,01) и минимальные по шкале «финансовые во жизни, в сравнении с теми, у которых семейные отношения «не изменились»: обнаружены значимые различия по шкалам

«утомляемость» (р<0,05), «боль» (р<0,03), «тошнота» (р<0,01), «запоры»

(р<0,03), «диарея» (р<0,03). Все это подчеркивает то, что семья для человека в ситуации заболевания является одним из главных ресурсов. Статистически достоверных взаимосвязей между показателями качества жизни и наличием у женщин детей не выявлено, но на уровне тенденции отмечено, что у пациенток, имеющих детей, были более высокие показатели по функциональным шкалам – «социальное функционирование», «ролевое функционирование» («забота о детях « вырвет» из любого состояния»).

Однако у них также были более высокие показатели по шкалам «утомляемость», «нарушение сна», «финансовые затруднения».

Исследование тревоги и депрессии (Госпитальная шкала тревоги и депрессии) показало, что только у 39% женщин с онкогинекологической патологией обнаружена выраженная тревожная симптоматика: в 24,4% случаях – субклинически выраженная тревога, в 14,6% – клинически выраженная тревога. У большинства же больных как «до операции», так и

«после операции» показатель уровень тревоги соответствовал нормативным показателям (70,1% и 71,5%, соотв.). Однако, учитывая выраженность тревожного компонента в структуре отношения к болезни, а также данные наблюдения за пациентками, можно предположить существование у них тревоги, маскирующей вследствие бессознательной психологической защиты под «защитный оптимизм», под которым скрываются тяжелые негативные эмоции. Выраженная депрессивная симптоматика (субклинический уровень) диагностировалась у 15,4% больных на этапе «после операции».

Изучение жалоб онкогинекологических пациенток по поводу состояния своего здоровья показало, что наибольшую выраженность имели жалобы астенического характера – ощущение слабости, усталость, вялость, сонливость (шкала «истощение»). Астеническая симптоматика связана с заболеванием и его лечением, а также может свидетельствовать о потребности пациенток в эмоциональной поддержке. Наряду с астеническими, преобладали «ревматические» жалобы: боли в пояснице или спине, в шее или плечевых суставах, головные боли, чувство тяжести в ногах. Данные жалобы в виде алгических или спастических болей в различных частях тела отражали субъективные страдания пациенток. Интенсивность астенических и «ревматических» жалоб была выше у больных на этапе «после операции» (р<0,05). Пациентки на этапе «после операции», в сравнении с этапом «до операции», более интенсивно предъявляли жалобы по поводу состояния своего здоровья в целом. Так, суммарный интегральный показатель (шкала «давление жалоб») достоверно выше у больных «после операции» (14,7 балла), по сравнению с больными «до операции» (7,7 балла) (р<0,05).

Большинство (68,3%) пациенток считали, что интенсивность и эмоциональная окрашенность их жалоб по поводу состояния своего здоровья связана с психологическим фактором – сильными негативными переживаниями в связи с заболеванием. Показано, что эти пациентки, в отличие от тех, кто связывал жалобы по поводу состояния своего здоровья с

физическими/ физиологическими/ гормональными факторами, имели более высокое качество жизни (р<0,05): выражение и понимание, признание адекватности своих переживаний позволяет пациентки ощутить контроль своего эмоционального, что, в свою очередь, отражается на качестве ее жизни.

Следует отметить, для онкогинекологических пациенток характерна высокая выраженность, так называемых, неспецифических жалоб, которые не вошли в основные шкалы опросника. Некоторые из них отражали специфичность течения онкогинекологического заболевания – боли в нижней части живота, приступы жара и приливы, потливость, запоры и поносы, позывы к мочеиспусканию; другие же – дрожание, боли в горле, расстройства сна, повышенная чувствительность к холоду или к теплу, онемение конечностей, склонность к плачу – свидетельствовали о психосоматической составляющей страдания пациенток. Выраженность жалоб неспецифического характера имела отрицательную взаимосвязь с качеством жизни пациентки (р<-0,01).

Таким образом, при оказании психологической помощи онкогинекологическим пациенткам необходимо учитывать особенности их отношения к болезни на разных этапах лечения заболевания, а также социально-психологический статус заболевших женщин.

6.8. Психологическое исследование матери при лечении ее ребенка в онкологической клинике

Чулкова В.А., Черненко О.А., Пестерева Е.В., Кулева С.А.

Болезнь ребенка – это сложное жизненное испытание для родителей. Особенно сильные переживания характерны для родителя, который непосредственно находится с ребенком во время его лечения в онкологической клинике. Вышеуказанное представляет опасность психической травматизации родителя .

Было исследовано 32 матери детей, проходящих лечение в Институте гематологии и трансплантологии им. Р.М. Горбачевой и в отделении химиотерапии и комбинированного лечения злокачественных опухолей у детей НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова. Использовались клиникопсихологический метод, направленный на выявление особенностей личностного реагирования матерей на болезнь ребенка, и экспериментальнопсихологический метод: шкала оценки тяжести влияния травматического события , тест оценки самоактуализации (САТ) , опросник для диагностики отношения матери к болезни ребенка (ДОБР) (приложение 5).

Вся выборка исследованных матерей была разделена на три группы, согласно уровню травматического стресса, описанного Н.В. Тарабриной (2010) в методике «Шкала оценки уровня воздействия травматичности события» (ШОВТС):

1 группа включила матерей с общим баллом ШОВТС до 35, что можно считать низким уровнем воздействия травматичности события.

2 группа – матерей с общим баллом ШОВТС от 36 до 50 баллов, воздействие события является сильным.

3 группа – матерей с общим баллом ШОВТС свыше 51 балла, травмирующее событие является очень сильным.

Анализ клинических бесед и анкетных данных матерей обнаружил некоторые закономерности. Так, было выявлено, что у матерей со сверхвысоким уровнем психической травматизации достоверно чаще больной ребенок был единственным в семье и проходил лечение в связи с рецидивом заболевания. Кроме того, большинство женщин в группе со сверхвысоким уровнем психической травматизации были приезжими. Это обстоятельство создавало дополнительные трудности. Приезжие матери больных детей были изолированы от своих семей в отличие от матерей из Санкт-Петербурга и Ленинградской области, которые могли чаще видеться с мужем и другими членами семьи и которые иногда могли осуществлять уход за ребенком «вахтовым» методом: мать с отцом по очереди находились в клинике. Женщины же из других городов России часто в беседе говорили о том, что семья как бы состоит теперь из двух половинок: «я и ребенок» и «все, кто остался там, дома». Эти матери часто указывали на то, что, находясь в чужом городе, чувствуют себя одиноко, незащищенно.

В группах с различным уровнем психической травматизации был проведен сравнительный анализ данных, полученных по методикам оценки САТ и диагностики отношения матери к болезни ребенка (ДОБР). Использовался ранговый U-критерий Манна-Уитни (табл.1).

Таблица 1 – Сравнение групп по значениям показателей методик оценки самоактуализации и диагностики отношения матери к болезни ребенка

Анализ результатов, полученных по методике оценки самоактуализации матери больного ребенка, показал, что матери с высоким уровнем психической травматизации склонны спонтанно и непосредственно выражать свои чувства: чем выше степень травматического стресса, тем выше экспрессивность в поведении, которая нередко проявляется не во взаимодействии с ребенком, а в отношениях с другими людьми, прежде всего, с врачами; матери с высоким уровнем травматизации в большей степени принимают свою раздражительность, гнев, агрессию (р≤0,01). Изучение отношения матери к болезни ребенка (ДОБР) обнаружило, что матери с высоким уровнем травматизации ощущают бессилие в ситуации заболевания и невозможность повлиять на исход болезни, которые увеличиваются по мере длительности болезни ребенка, особенно при рецидиве заболевания.

Общая истощенность матери как на психологическом, так и на физическом уровне снижает ее контроль за поведением ребенка в процессе лечения, что приводит к уменьшению ее ответственности и свидетельствует об ее астенизации и депрессивном состоянии. Эти матери ориентированы на внешнюю поддержку: чем трагичнее женщина воспринимает онкологическое заболевание ребенка, тем больше она нуждается в поддержке мужа или семьи.

Корреляционный анализ полученных результатов показал, что способность родителей справляться со своим эмоциональным состоянием важна для успешного и своевременного лечения, так как во многом определяет поведение больного ребенка, его отношение и к лечению, и к врачу.

Таким образом, онкологическое заболевание ребенка является травматическим событием для матерей: у 68% из них отмечен высокий показатель психической травматизации; переживания матерей определяют их реакции и поведение, что необходимо учитывать медицинскому персоналу

Анализ результатов, полученных по методике оценки самоактуализации матери больного ребенка, показал, что матери с высоким уровнем психической травматизации склонны спонтанно и непосредственно выражать свои чувства: чем выше степень травматического стресса, тем выше экспрессивность в поведении, которая нередко проявляется не во взаимодействии с ребенком, а в отношениях с другими людьми, прежде всего, с врачами; матери с высоким уровнем травматизации в большей степени принимают свою раздражительность, гнев, агрессию (р≤0,01). Изучение отношения матери к болезни ребенка (ДОБР) обнаружило, что матери с высоким уровнем травматизации ощущают бессилие в ситуации заболевания и невозможность повлиять на исход болезни, которые увеличиваются по мере длительности болезни ребенка, особенно при рецидиве заболевания.

Общая истощенность матери как на психологическом, так и на физическом уровне снижает ее контроль за поведением ребенка в процессе лечения, что приводит к уменьшению ее ответственности и свидетельствует об ее астенизации и депрессивном состоянии. Эти матери ориентированы на внешнюю поддержку: чем трагичнее женщина воспринимает онкологическое заболевание ребенка, тем больше она нуждается в поддержке мужа или семьи.

Корреляционный анализ полученных результатов показал, что способность родителей справляться со своим эмоциональным состоянием важна для успешного и своевременного лечения, так как во многом определяет поведение больного ребенка, его отношение и к лечению, и к врачу.

Таким образом, онкологическое заболевание ребенка является травматическим событием для матерей: у 68% из них отмечен высокий показатель психической травматизации; переживания матерей определяют их реакции и поведение, что необходимо учитывать медицинскому персоналу при взаимодействии с родителями пациента. Матери больных детей нуждаются в психологической помощи и коррекции эмоционального состояния так же, как и их дети. Работа психологической службы должна быть направлена не только на помощь и поддержку ребенку как пациенту, но на помощь родителям (матерям) как непосредственным участникам процесса лечения ребенка.

Исследование, описанное в статье про психологическое исследование больных раком, подчеркивает ее значимость в современном мире. Надеюсь, что теперь ты понял что такое психологическое исследование больных раком и для чего все это нужно, а если не понял, или есть замечания, то не стесняйся, пиши или спрашивай в комментариях, с удовольствием отвечу. Для того чтобы глубже понять настоятельно рекомендую изучить всю информацию из категории Психоонкология