Лекция
Это окончание невероятной информации про методы психотерапии при работе с онкологическими пациентами.
...
как было показано в 4 главе, может рассматриваться как экстремальная и как кризисная. Несмотря на то, что переживания больных в обоих случаях являются мучительными и предельными по своей силе, психологическая помощь при этом различна. Также она разнится в зависимости от фазы динамики психического состояния пациента и, главным образом, зависит от той психологической задачи, которая решается онкологическим больным на определенной фазе в процессе адаптации. Таким образом возникает своеобразная модель психологической помощи онкологическим больным.
Первая фаза динамики психического состояния. Перед больным стоит психологическая задача принятия факта – «я болен». Это, в первую очередь, касается больных, у которых есть отрицание болезни. Чаще всего они не обращаются за профессиональной психологической помощью, так
как живут в реальности, где нет рака, и их задача «удержаться» в этом состоянии. Их жесткая психологическая защита в виде отрицания в некоторой степени позволяет снижать напряжение, и сильных чувств в отношении заболевания они не испытывают. В некоторых случаях психологическая защита начинает «давать сбой». Больные могут, отрицая болезнь, обратиться к психологу сами или их направляют врачи по поводу каких-то симптомов (например, боль, которая не связана с соматическими проявлениями болезни). Другие из них обращаются к психологу с проблемами, не связанными напрямую с заболеванием (например, взаимоотношения с кем-то из близких). Психолог работает с тем, с чем к нему обратился пациент. И иногда в безопасных условиях терапевтического пространства в процессе работы над симптомом или проблемой может произойти принятие факта заболевания.
Гораздо чаще обращаются пациенты, информированные о заболевании и испытывающие в этой связи сильные чувства, с которыми подчас не могут справиться. Эти больные принимают заболевание на когнитивном уровне, но на эмоциональном уровне они его принять не могут («умом понимаю, чувствами принять не могу»). Эмоциональное принятие болезни возможно в процессе переживания. Психолог в данном случае создает для больного безопасное пространство для выражения чувств. В этом безопасном пространстве пациент начинает говорить о том, что его тревожит и страшит. Психолог, присутствуя в этом пространстве, с большой осторожностью помогает выражать чувства, не пытаясь успокоить больного и тем самым снизить «накал» чувств. Сила чувств может быть настолько велика, что у больного возникает страх «сойти с ума», страх разрушения. Невыраженные чувства трансформируются во внутреннее напряжение. В этой ситуации психологу важно показать больному, что все его чувства нормальны и адекватны, «ненормальна» сама ситуация онкологического заболевания. Психолог своим присутствием дает ощутить больному, что мир не разрушился. «В кабинете психолога я наконец-то расплакалась по-настоящему. Я плакала, не сдерживая своего горя, размазывая сопли по лицу, рукавам черного свитера, не стесняясь своей непривлекательности, жалкой беспомощности. И говорила, говорила, говорила» (из дневника больной С., 44 г.). Больной выражает свои чувства в процессе рассказывания истории: о симптомах и причинах болезни, которые подчас являются иррациональными, но необходимыми в процессе принятия факта болезни, о встречах с врачами, об отношениях с близкими и о своей жизни.
Всегда имеются больные, которые удерживают себя от выражения чувств. Это больные с алекситимией. Другие же, следуя культурным традициям, считают для себя неприемлемым сильное выражение чувств, и им требуется «разрешение» на их выражение.
Следует учитывать некоторые особенности больных, находящихся в терминальной стадии. Эти больные постоянно думают о своей болезни . Их одолевают мысли о смерти, страх смерти переполняет их. Они не могут об этом говорить с врачами, так как врачам, согласно нашим исследованиям, очень трудно говорить о смерти с больными. Для родных и близких разговоры о смерти являются «табу», им кажется, что больному тяжело говорить о смерти и что разговоры о ней могут причинить ему боль. Но именно в этих разговорах больные нуждаются. Они чувствуют себя очень одинокими. Порой психолог – это единственный человек, с кем у них есть возможность говорить о том, что наболело: «Для меня было важно сказать об этом вслух» (больная П., 36 л.) (комментарий авторов: «об этом» – это о смерти, о страхе смерти). Психологу не следует самому предлагать тему («Давайте поговорим о смерти»), какой бы важной она ему ни казалась. Он следует за пациентом, он не может изменить мысли и чувства больного, а позволяет им быть.
Успокоение, снижение напряжения происходит тогда, когда больной выразит и проговорит то, что его беспокоит в настоящий момент.
Далеко не все пациенты сразу обращаются за помощью, они пытаются справиться сами. Так, например, больная после сообщения диагноза уехала на залив и до устали ходила, ходила по берегу, слушая шум волн и наблюдая за природой.
Следует подчеркнуть, что психолог помогает больному не только выражать чувства, но и осознавать, какие это чувства. Осознание чувств, переживаний – это первый шаг к контролю своего состояния в ситуации неопределенности. Использование различных арт-терапевтических техник может помочь больным в выражении и осознании чувств.
Ситуация постепенно из невыносимой превращается в более переносимую. Появляется понимание того, что необходимо действовать и проходить лечение, «слезами горю не поможешь». Эмоциональное напряжение больных на этой фазе снижается, им психологически становится легче, и некоторая часть больных за психологической помощью больше не обращается.
Для психолога важно сохранить контакт с больным, который дает возможность вновь обратиться за помощью, но когда и при каких условиях это произойдет – решает сам пациент.
Вторая фаза динамики психического состояния. Произошло принятие болезни, появилась новая идентичность («Я – больной»). У больного возникает желание лечиться и контролировать ситуацию заболевания и жизнь в той мере, в какой это возможно, и так, как он это понимает. Он интуитивно чувствует, что у него есть внутренний потенциал, который не используется в лечении. В этот период больной приобретает новый опыт, который позволяет ему жить в изменившейся жизненной ситуации.
С помощью обучения и использования релаксации у больного появляется возможность в определенных пределах контролировать свое состояние и настроение. Применение направленного воображения,
визуализации позволяют ему воздействовать на больную часть тела и организм в целом.
Онкологический пациент, сравнивая свое прошлое с невыносимым настоящим, оценивает его как хорошее, но на чувственном уровне он ничего хорошего вспомнить не может: «ничего хорошего не было». В этой связи больному необходимо помочь «увидеть» свои жизненные достижения и успехи, эти воспоминания дают ему силу и энергию. Медитация по типу «оживление приятных воспоминаний» позволяет больному увидеть в прошлом что-то хорошее, свои достижения, увидеть свою жизнь не фрагментарно, а целостно, замечая светлые и мрачные стороны. Больному также важно помочь найти хорошее в настоящий момент, это позволяет ему учиться жить в настоящем.
Больной уже способен не только выражать, но и обсуждать свои чувства, и психолог может использовать некоторые техники (в том числе гештальт-терапию), которые помогают обратиться к затаенным чувствам (например, обидам), научиться их принимать, что увеличивает диапазон реагирования.
Чем лучше контролирует пациент свое состояние в ситуации заболевания, тем больше он чувствует свою ответственность за свою жизнь и свое здоровье. И этому во многом может способствовать взаимодействие больного с психологом.
Для пациентов, переживающих ситуацию заболевания как экстремальную, обычно на второй фазе заканчивается работа с психологом. Таких больных большинство.
Несмотря на то, что у психолога есть большой соблазн продолжать работу в сторону дальнейших изменений, нужно остановиться, так как выбор стоит за пациентом.
Больные, воспринимающие ситуацию заболевания как кризис, могут продолжить свою работу с психологом, и это будет третья фаза.
Третья фаза динамики психического состояния. Психологическая работа, направленная на самоизменение, реконструкцию личности больного, личностный рост является наиболее длительной и разнообразной по содержанию. Пациент, переживающий ситуацию онкологического заболевания как кризис, прошел описанные выше фазы. С чего бы не начиналась работа на третьей фазе: работа с телом, осознание конечности жизни, построение новых отношений и т.д. (психолог идет вслед за тем, что предлагает ему пациент), больной через обращение к аутентичности приходит к новой интеграции.
У больного в кризисной ситуации возникают вопросы: «За что мне такая болезнь?», «Какой смысл моей болезни?», «Кто я как человек?», «Кто я в этом мире?». «Значит я жила как-то не так, если у меня с 28 лет постоянно что-то из организма вырезают?» (больная М., 45 л.). «Я ведь впервые стала заглядывать в себя» (больная Т., 42 г.). Эти раздумья обращают человека к экзистенциальным вопросам: «Что есть моя жизнь?», «В чем смысл моей жизни?», «Что такое смерть для человека?».
Психолог может использовать разнообразные терапевтические техники – арт-терапию, ведение дневника, внутренний диалог, библиотерапию – все, что позволяет человеку развиваться и способствует его личностному росту.
«В книге Стивена Левина «Кто умирает?» (ставшей для меня одним из «спасительных крючков») я нашла интересное изложение учения хасидов . Само учение основано на вере в то, что человек родился для одного единственного, самого главного, экзаменационного события своей жизни. Цель в том, чтобы его заметить, выделить в постоянно меняющейся череде других и быть на высоте в момент испытания. Никто, включая вас, не знает, когда это произойдет, и в чем будет состоять экзамен, но именно тогда может вспыхнуть ответ на мучающие нас вопросы о смысле бытия. Простая внимательность здесь не годится, нужно быть предельно собранным и бдительным – всегда начеку – нужно буквально поджидать
выслеживать, отлавливать свое мгновение, как некую хитроумную дичь, а для этого нельзя откинуть, не проверив, ни одного другого – пусть даже самого малого – движения жизни – необходимо постоянно в ней участвовать. Только мне кажется, что мы всегда либо упускаем нашу минуту, либо умираем, ибо как после этого жить – не сплоховавшему – пожалуй, существует лишь «томление по ангельскому чину», сам же чин неподъемен. И вот теперь – вдогонку упущенному – я хочу все заново переиграть у себя в голове и все-таки ухватить потерянный смысл» (из дневника больной С., 44 г.) (курсивом выделено авторами).
Психолог не навязывает больному своего мнения о том, как жить дальше, а предоставляет ему возможность творчества по отношению к его собственной жизни. Присутствие и вовлеченность психолога превращают внутренний монолог больного в диалог с психологом, который затем заново интериоризируется. Чуткое бытие психолога рядом с больным, позволяет последнему соприкоснуться с самим собой, со своей подлинностью. Ситуация заболевания, связанного с витальной угрозой, когда все социальные роли и маски перестают иметь значение, способствует данному соприкосновению. У больного появляется возможность построения новых отношений с близкими людьми: «Прошедший год был самым лучшим для меня, все изменилось: я испытал действительную близость к жене, к сыну» (больной К., 26 л.), «У меня возникло невероятное чувство любви ко всем, и оно не делает меня слабой, а дает силы» (больная Н., 48 л.).
Размышляя о болезни, о ее месте и роли в их жизни, больные постепенно воссоздают свою жизнь с учетом заболевания. Обращение к себе и обсуждение экзистенциальных вопросов позволяет человеку обозначить то, что помогает ему выживать («спасительные крючки»). Человек совершает «путешествие» внутрь себя, и «неважно, как ты путешествуешь,… ты всегда чему-нибудь учишься, учишься перемене своих мыслей» .
«После болезни я стала более живой» (больная Н., 47л.). Конечно же, больная имела в виду не то, что она была умирающей, а стала живой. Речь идет совсем о другом: что значит быть по-настоящему живым? И как удивительно перекликаются слова больной с тем, о чем пишет известный психотерапевт Дж. Бьюдженталь: «Я задаю старый вопрос: что значит быть живым? Я слушаю своих друзей, учителей и пациентов, которые сражаются со смертью, живущей в них, и пытаются достичь уровня более интенсивной жизни, которая находится внутри них… То, что мы можем сделать, – это понять с помощью своего внутреннего сознания, как можно по-другому переживать свое существование… Быть по-настоящему живым
– значит быть приговоренным к постоянному развитию, бесконечному изменению» .
Принятие личной ответственности за собственную жизнь как одного из критериев личностной зрелости и психического здоровья характерно для многих психологических и психотерапевтических школ: гуманистического психоанализа (Э. Фромм), гештальтпсихологии (Ф. Перлз), гуманистической психологии (А. Маслоу), экзистенциальной психологии (И. Ялом). Роль ответственной позиции личности в психотерапевтическом процессе подчеркивают такие выдающиеся исследователи как Г. Олпорт, Р. Мэй. Так, И. Ялом, проводивший групповые психотерапевтические встречи с онкологическими больными, сообщает, что повышение осознания собственной личностной ответственности за свою жизнь в значительной степени улучшало их психологическое состояние, уровень социальной адаптации. «Я убежден, что концепция принятия ответственности терапевтически показана любому раковому больному, даже при далеко продвинувшемся заболевании… Одни пациенты поддаются отчаянию и преждевременно умирают психологической смертью, а также, судя по данным некоторых исследований, и преждевременной физической смертью. Другие же… трансцендитируют свою болезнь и используют надвигающуюся смерть в
качестве стимула к улучшению качества жизни» . Данные клинических наблюдений могут свидетельствовать о том, что принятие больным ответственной позиции играет значительную, хотя и не всегда очевидную, роль в процессе лечения онкологического заболевания.
Исследования людей, проживших долгую жизнь, несмотря на наличие у них онкологического заболевания, выявляют у них следующие качества: 1) они могут выдержать неопределенность, на изменения смотрят не столько как на угрозу, сколько как на вызов, они не цепляются за привычное и открыты к построению новых отношений с миром; 2) им свойственен самоконтроль, осуществляемый ими через самостоятельные решения, поэтому они не чувствуют себя беспомощными перед жизнью; 3) они обнаруживают интерес к жизни, чувствуют себя включенными в осмысленные связи; 4) они следят за своим здоровьем, обращают внимание на свой внешний вид и самочувствие; 5) у них имеются надежные социальные связи .
Семья онкологического больного, также как и сам больной, находится в экстремальной или кризисной ситуации. Нам представляется, что работа с семьей онкологического больного должна строиться, так же как с онкологическим больным, при этом, естественно, необходимо учитывать особенности работы в семье.
Исследование, описанное в статье про методы психотерапии при работе с онкологическими пациентами, подчеркивает ее значимость в современном мире. Надеюсь, что теперь ты понял что такое методы психотерапии при работе с онкологическими пациентами и для чего все это нужно, а если не понял, или есть замечания, то не стесняйся, пиши или спрашивай в комментариях, с удовольствием отвечу. Для того чтобы глубже понять настоятельно рекомендую изучить всю информацию из категории Психоонкология
Часть 1 7.1-7.2 методы психотерапии при работе с онкологическими пациентами
Часть 2 - 7.1-7.2 методы психотерапии при работе с онкологическими пациентами
Ответы на вопросы для самопроверки пишите в комментариях, мы проверим, или же задавайте свой вопрос по данной теме.
Комментарии